Особенности аносмии при COVID-19 и аллергическом рините. Влияние масок на выраженность симптомов

Резюме

SARS-CoV-2 вызывает заболевание COVID-19, оказывающее серьезное влияние как на нижние дыхательные пути, вызывая двустороннюю пневмонию и острый респираторный синдром, так и на верхние дыхательные пути, вызывая ринорею, зуд и аносмию.

Обоняние - одно из важнейших чувств, которое необходимо для получения информации об окружающей среде. Нарушения обоняния являются важными диагностическими симптомами COVID-19, которые выявляются почти в 90 % случаев. Аносмия может быть первым и даже единственным симптомом, а также она может появиться раньше других симптомов инфекции SARS-CoV-2. Аносмию можно рассматривать как клинический критерий диагностики, когда лабораторные тесты недоступны. Аносмия может проявляться как при COVID-19, так и при аллергическом рините (АР), что может затруднять дифференциацию происхождения симптомов и постановку диагноза.

Результаты исследований указывают на то, что АР не является отягчающим фактором по отношению к COVID-19, а сопутствующая патология АР не влияет на уменьшение обоняния у пациентов с COVID-19. Пациентам с АР рекомендуется использовать антигистаминные препараты и интраназальные кортикостероиды для купирования симптомов. Контроль симптомов АР может способствовать предотвращению распространения инфекции SARS-CoV-2. Можно предположить, что как местное, так и пероральное применение кортикостероидных препаратов при COVID-19 можно считать эффективным при лечении обонятельной дисфункции. Для восстановления обоняния у пациентов с АР и COVID-19 специалисты рекомендуют регулярно проводить обонятельные тренировки, которые на данный момент являются единственной современной научно обоснованной терапией для восстановления поствирусной потери обоняния.

Использование хирургических масок и респираторов во время пандемии направлено на минимизацию воздействия аллергенов и вируса SARS-CoV-2. Однако длительное ношение масок и респираторов еще больше затрудняет дыхание при рините, вызванном АР или COVID-19, что снижает качество жизни и ухудшает клиническую картину.

Ключевые слова:COVID-19; SARS-CoV-2; аллергия; аносмия; аллергический ринит; обзор; маски

Для цитирования: Щербаков А.И., Стуколова О.А., Тутельян А.В., Плоскирева А.А., Акимкин В.Г. Особенности аносмии при COVID-19 и аллергическом рините. Влияние масок на выраженность симптомов. Иммунология. 2022; 43 (2): 224-234. DOI: https://doi.org/10.33029/0206-4952-2022-43-2-224-234

Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Вклад авторов. Концепция и дизайн исследования - Щербаков А.И., Стуколова О.А.; поиск и анализ литературных данных, написание текста - Щербаков А.И.; редактирование текста - Стуколова О.А.; утверждение окончательного варианта - Тутельян А.В., Плоскирева А.А., Акимкин В.Г.

Введение

От сезонного аллергического ринита (АР) страдает до 40 % населения, а от круглогодичного - до 13 %. У ~ 15 % пациентов с АР наблюдается потеря обоняния. Острая инфекция COVID-19 может протекать в бессимптомной, легкой, тяжелой и крайне тяжелой формах. Около 80 % больных переносят COVID-19 в легкой форме и выздоравливают без специального лечения. Легкая форма COVID-19 представляет собой гриппоподобное заболевание, основными симптомами которого являются слабость, лихорадка и сухой кашель. У пациентов также могут наблюдаться боль в горле, ринорея, заложенность носа, головные боли, сыпь различного вида и локализации, тошнота, рвота, диарея и т.д. Примерно в 50 % случаев COVID-19 сопровождается внезапной и полной потерей обоняния (аносмией) и/или вкуса (агевзией). Аносмия и/или агевзия часто являются единственными симптомами заболевания, вызванного SARS-CoV-2 [1-9].

При АР, как и при COVID-19, аносмия может лишь незначительно сопровождаться ринореей и заложенностью носа или являться единственным симптомом. При легком течении, без повышения температуры до субфебрильных или фебрильных значений, трудно отличить острые инфекционные заболевания дыхательных путей (включая COVID-19) от АР, основываясь только на клинических симптомах [6-8].

В настоящее время, несмотря на предпринимаемые меры, предсказать течение пандемии не представляется возможным. Велика вероятность длительного персистирования SARS-CoV-2 в популяции. В этом случае возможно наложение сезонного пика цветения на сезонный пик заболеваемости COVID-19, как это произошло весной 2019 г. в Италии [2].

Велика вероятность того, что у значительной части пациентов с COVID-19 могут одновременно проявляться симптомы АР, что может затруднять дифференциацию происхождения симптомов и постановку диагноза. При неправильной постановке диагноза и, соответственно, неправильной тактике ведения пациента, обонятельные нейроны могут подвергаться особо высокому риску повреждения из-за высокой вирусной нагрузки SARS-CoV-2 на слизистую оболочки носовой полости [4, 10-12].

Для предотвращения распространения вируса SARS-CoV-2 государства во всем мире вынуждены предпринимать меры с целью снижения заболеваемости среди граждан, в частности обязывать граждан носить в общественных местах средства индивидуальной защиты органов дыхания, такие как респираторы, медицинские и немедицинские маски. Наряду с вакцинацией данная мера считается наиболее эффективной в борьбе с пандемией COVID-19. Маски защищают не только от проникновения частиц, капель и аэрозолей извне, но и могут предотвратить распространение вирусов в случае инфицирования владельца маски [13].

Однако длительное ношение масок и респираторов еще больше затрудняет дыхание при рините, вызванном АР или COVID-19, что снижает качество жизни и ухудшает клиническую картину основного заболевания [13, 14].

Целью настоящего обзора было обобщение данных недавних исследований, касающихся АР и COVID-19, а именно: выявление особенностей аносмии как диагностического признака, а также оценка влияния АР и средств индивидуальной защиты на клиническую картину COVID-19.

Обоняние. Строение и функции обонятельных нейронов

Обоняние - одно из важнейших чувств, которое необходимо для получения информации об окружающей среде. В организме имеются специализированные клетки и развитая сеть нейронов, которые отвечают за получение и анализ поступающей извне информации [15].

При вдыхании частицы пахучего вещества попадают в верхние дыхательные пути, которые выстланы обонятельным эпителием, содержащем 5 типов клеток: обонятельные сенсорные нейроны; поддерживающие клетки; микроворсистые клетки; клетки эпителиальных протоков обонятельных (Боумена) желез; базальные клетки [15].

Обонятельные сенсорные нейроны представляют собой биполярные нейроны, состоящие из аксона, который образует синапс в обонятельной луковице, и дендрита, выступающего в носовую полость и окруженного опорными клетками. Из дендрита обонятельного сенсорного нейрона отходит в слой слизи от 10 до 30 ресничек, на которых расположены обонятельные рецепторы. Каждый обонятельный сенсорный нейрон экспрессирует уникальный тип обонятельных рецепторов. При связывании одоранта с обонятельными рецепторами происходит активация аденилатциклазы, которая превращает АТФ в циклический аденозинмонофосфат (цАМФ). Повышение концентрации цАМФ приводит к открытию цАМФ-активируемых катионных ионных каналов в мембране рецептора, через которые происходит выход ионов Cl-, в результате чего возникает деполяризация мембраны [15, 16].

Аксоны всех обонятельных нейронов формируют клубочки, связанные с митральными и пучковыми клетками в обонятельной луковице. Аксоны обонятельных нейронов второго порядка (митральные и пучковые клетки) передают сигнал далее в различные связанные с обонянием структуры центральной нервной системы [11, 15, 16]. Обонятельные сенсорные нейроны в обонятельном эпителии непрерывно обновляются на протяжении всей жизни [17].

Аллергический ринит

IgE-специфическое и эозинофильное воспаление являются типичными для АР, что отличает его от других патологических процессов слизистой оболочки полости носа (СОПН) и околоносовых пазух. При попадании в организм аллергена происходит сенсибилизация. Ключевую роль в иммунном ответе играют Т-хелперы (CD4+-лимфоциты), так как они секретируют ряд цитокинов, включая интерлейкины(ИЛ)-4, -5, -10 и -13, участвующие в развитии аллергической реакции. Например, ИЛ-4 стимулирует высвобождение IgE, которые в дальнейшем связываются со специфическими рецепторами на поверхности тучных клеток, что приводит к высвобождению медиаторов воспаления: гистамина, фактора некроза опухоли (ФНО), а также лейкотриенов и простагландинов. За счет стимуляции высвободившимися медиаторами воспаления рецепторов на поверхности эпителиальных клеток и кровеносных сосудов СОПН возникают острые симптомы АР (отек слизистой, ринорея, чихание, зуд, заложенность носа и аносмия). ИЛ-5 играет основную роль в развитии эозинофильного воспаления, стимулируя эозинопоэз и миграцию эозинофилов к СОПН. Это приводит к возникновению поздних симптомов АР, таких как назальная обструкция. Дополнительными симптомами могут быть головная боль, кашель, нарушение сна, утомляемость. Все эти проявления значительно снижают качество жизни [4, 18-21].

В зависимости от причин АР бывает сезонный (интермиттирующий) и круглогодичный (персистирующий). Причиной сезонного АР являются пыльца различных растений, споры плесневых грибов. Круглогодичный АР возникает при взаимодействии с аллергенами животных, клещей домашней пыли и микроскопических грибов. Распространенность сезонного АР в Америке и Европе составляет 1-40 %, а круглогодичного АР - 1-13 %. Сезонный АР чаще встречается у детей, круглогодичный - у взрослых [1, 3].

Для тяжелых случаев АР характерно снижение обонятельной чувствительности или возникновение аносмии. Такие явления наблюдаются у ~ 15 % пациентов с АР. Степень потери обоняния зависит от количества эозинофильного катионного белка, который обнаруживается в образцах слизи пациента и является чувствительным маркером наличия аллергической реакции [4].

Лечение аносмии при аллергическом рините

Применение антигистаминных препаратов значительно улучшает обонятельные функции у пациентов с АР при расстройствах обоняния, но именно при аносмии улучшений не наблюдалось [22].

Антагонисты лейкотриеновых рецепторов эффективны при лечении симптомов АР. Однако в настоящее время нет сообщений об эффективности этой группы препаратов при лечении потери обоняния на фоне АР [4].

По мнению ряда ученых, системное использование глюкокортикостероидов дает положительную динамику в уменьшении потери обоняния. Глюкокортикостероиды могут оказывать прямое действие на обонятельный нейроэпителий, возможно, увеличивая резорбцию воды и электролитов и обращая вспять эффекты гиперсекреции. Сообщается, что применение глюкокортикостероидов в виде назальных спреев улучшает порог обонятельного обнаружения. Однако при местном применении глюкокортикостероидных препаратов подавляется регенерация обонятельных сенсорных нейронов. Такие результаты были получены при интраназальном введении дексаметазона в ходе экспериментов на мышах. Поэтому важно учитывать возможные побочные эффекты при назначении глюкокортикостероидов [4, 11, 22, 23].

При лечении обонятельных дисфункций применяют и немедикаментозные формы лечения, такие как обонятельные тренировки. В многочисленных исследованиях группы больных АР, прошедшие обонятельные тренировки, показали значительные улучшения по отношению к группам сравнения [22].

COVID-19

SARS-CoV-2 - оболочечный вирус, содержащий одноцепочную РНК, принадлежащий к семейству Coronaviridae. SARS-CoV-2 вызывает заболевание COVID-19, которое стало причиной самой крупной пандемии со времен вспышки гриппа H1N1 в 1918 г. [11, 24, 25].

Структурными белками вируса SARS-CoV-2 являются мембранный белок (М), белок оболочки (Е), спайк-белок (S) и нуклеокапсид (N). Спайк-белок отвечает за прикрепление к рецептору ангиотензин-превращающего фермента (АПФ2), находящемуся на поверхности клеток хозяина. Затем трансмембранная сериновая протеаза 2 (TMPRSS2), также находящаяся на поверхности клетки-мишени, расщепляет и активирует спайк-белок, обеспечивая слияние вируса с клеткой и проникновение вирусной РНК в клетку хозяина [7, 11, 26, 27].

Оба белка, необходимых для проникновения вируса SARS-CoV-2 в клетку хозяина, в большом количестве экспрессируются в клетках слизистой оболочки носоглотки, бокаловидных клетках дыхательных путей, альвеолярных пневмоцитах II типа, тканях почек, эндотелии сосудов, тканях сердца, энтероцитах тонкого кишечника [24].

Примечательно, что при АР за счет ИЛ-13 снижается экспрессия АПФ2 и увеличивается экспрессия TMPRSS2 в эпителиальных клетках носа и дыхательных путей, затрудняя проникновение SARS-CoV-2 через слизистую дыхательных путей. Таким образом, больные АР могут быть меньше подвержены воздействию SARS-CoV-2. Это довольно интересно и противоречиво с точки зрения теоретических знаний, учитывая, что аллергические заболевания, такие как АР, усиливаются с вирусными инфекциями [28, 29].

Носовая полость является основным местом воздействия загрязняющих веществ, переносимых по воздуху аллергенов и патогенов. У пациентов с COVID-19 вирусная нагрузка в мазках из носоглотки была выше, чем в мазках из ротоглотки, а это предполагает, что слизистая оболочка носоглотки все же является более вероятными входными воротами для SARS-CoV-2 [7, 30].

После инфицирования SARS-CoV-2 происходит активация нейтрофилов, НК-клеток, Тh1- и Th17-клеток, дендритных клеток и макрофагов, что сопровождается системным повышением уровня цитокинов, таких как ИЛ-1, -2, -6, -7 и -10, а также ФНОα и ИФН-γ, что, в свою очередь, коррелирует с тяжелым течением заболевания и смертностью среди пациентов с COVID-19. В частности, наиболее изученный ИЛ-6 играет ключевую роль в нарушении регуляции цитокинов и развитии синдрома "цитокинового шторма" [5, 24, 31, 32].

У пациентов с тяжелым течением COVID-19 наблюдается значительное снижение количества Т-клеток. Пролиферативная способность Т-клеток зависит от длины теломер. Быстрое восстановление и увеличение пула Т-клеток сопровождается укорочением теломер. К тому же длина теломер уменьшается с возрастом. Недавние исследования показали, что короткие теломеры связаны с более высоким риском развития тяжелой формы COVID-19 [33, 34].

SARS-CoV-2 оказывает большое влияние на здоровье населения всего мира из-за легкости его передачи, приводящей к быстрому распространению вируса в популяции. Вирус может передаваться между людьми через респираторные капли, аэрозоль или контактным способом. COVID-19 может проявляться множеством симптомов. Основные выявленные первичные симптомы COVID-19: лихорадка, кашель, утомляемость, миалгия, артралгия и одышка. Такие симптомы, как заложенность носа, зуд в носоглотке, ринорея, боль в горле, тахикардия, боли в животе, диарея, головные боли и головокружение, могут предшествовать или сочетаться с основным симптомам либо проявляться изолированно [5, 7, 35].

Наибольшее внимание вызывает влияние, которое SARS-CoV-2 оказывает при тяжелом и крайне тяжелом течении COVID-19 на ткани нижних дыхательных путей, вызывая двустороннюю пневмонию, которая может быть причиной острого респираторного синдрома. Тем не менее верхние дыхательные пути также могут быть сильно поражены вирусом. У части пациентов с COVID-19 на ранних стадиях наблюдаются аносмия или дизосмия, поэтому эти симптомы могут быть важными клиническими признаками COVID-19. Аносмия может быть первым и даже единственным симптомом, а также она может появиться раньше других симптомов, таких как кашель или лихорадка [7, 12, 31, 36-38].

Аносмия при COVID-19

Нарушения обоняния, которые выявляются в 20-85 % случаев, являются важными диагностическими симптомами инфекции SARS-CoV-2 [11, 12, 37].

Данные о частоте обонятельной дисфункции при COVID-19 значительно отличаются в различных исследованиях, проведенных в разных странах. Это может быть связано с различиями как в методах отбора групп для проведения исследований, так и в методах исследования, например оценка обонятельной функции может быть как субъективной (основанной на данных опроса пациентов), так и объективной (основанной на данных ольфактометрии). Например, в онлайн-опросе о потере обоняния, проведенном в Великобритании с участием 382 пациентов с COVID-19, 86,4 % респондентов сообщили о полной потере обоняния при первом опросе, еще 11,5 % сообщили о серьезной потере обоняния. 80,1 % сообщили о частичном восстановлении потери обоняния через 1 нед после первого опроса. В другом проспективном европейском исследовании сообщалось, что из 751 пациента с COVID-19, которые жаловались на потерю обоняния, ~ 63 % сообщили о частичном или полном улучшении в первые 30 дней после начала заболевания. Таким образом, можно предположить, что потеря обоняния имеет временный характер, хотя у некоторых пациентов наблюдается длительная или постоянная потеря обоняния [7, 9, 39].

Патогенез обонятельной дисфункции при вирусной инфекции до сих пор не выяснен, хотя и ранее были известны вирусы, вызывающие повреждение обонятельного нейроэпителия. Возможные механизмы воздействия SARS-CoV-2 на организм включают нейроинвазивное действие на миелоидные клетки обонятельного нерва, которое необязательно связано с воспалительной реакцией слизистой оболочки верхних дыхательных путей на вирусную инфекцию. Об этом говорит и тот факт, что пациенты реже жалуются на другие назальные симптомы, такие как заложенность носа и ринорея. При проведении магнитно-резонансной томографии (МРТ) пациентам с изолированной внезапной аносмией и положительным ПЦР-тестом на SARS-CoV-2 объем обонятельной луковицы оказался нормальным, что позволяет предполагать отсутствие нейротропности у данного вируса [7, 11, 38, 40-42].

Данные, полученные при объективной оценке обоняния, демонстрируют, что не только аносмия, но и снижение функции обоняния является одним из основных маркеров инфекции SARS-CoV-2; предполагают, что тестирование обоняния в некоторых случаях может помочь выявить пациентов с COVID-19, нуждающихся в раннем лечении или карантине [43].

Лечение аносмии при COVID-19

Одним из подходов к лечению обонятельной дисфункции является снижение вирусной нагрузки в верхних дыхательных путях. Исследования, показали, что использование антисептических растворов для полоскания полости рта, содержащих хлоргексидинглюконат, поливинилпирролидон-йод (PVP-I), диоксид хлора, хлорид цетилпиридиния или перекись водорода, может снизить вирусную нагрузку при таких заболеваниях, как SARS, MERS и грипп H5N1 [44, 45].

PVP-I обладает более высокой вирулицидной активностью, чем другие широко используемые антисептики, включая хлоргексидин и хлорид бензалкония. Он активен in vitro против других вирусов семейства Coronaviridae, а именно SARS-CoV, вызывающего тяжелый острый респираторный синдром (SARS), который стал причиной эпидемии в 2002-2003 гг., и MERS-CoV, ответственный за эпидемию ближневосточного респираторного синдрома (MERS) в 2012-2021 гг. Обработки SARS-CoV in vitro различными препаратами PVP-I в течение 2 мин было достаточно для снижения вирусной активности до неопределяемого уровня [30, 46-48].

Последние исследования показывают, что PVP-I можно безопасно использовать для обработки слизистой оболочки носа в концентрациях до 1,25 %. Поскольку PVP-I инактивирует другие коронавирусы, включая SARS-CoV и MERS-CoV, применение его в течение всего 15 с, вероятно, также может инактивировать SARS-CoV-2. Хотя эффективность in vivo еще не доказана должным образом [48-50].

Проводили исследования по блокированию рецепторов АПФ2. Трансгенные мыши, экспрессирующие АПФ2 человека, были восприимчивы к SARS-CoV. Введение антител против АПФ2 подавляло инфекцию SARS-CoV у таких мышей [27, 51].

В отличие от аносмии при АР, при COVID-19 специалисты не рекомендуют назначать промывания носа физиологическим раствором, хотя данная процедура позволяет снизить вирусную нагрузку [12].

Интраназальные кортикостероиды часто используются для лечения воспалительных заболеваний носа, таких как АР. Положительный эффект обусловлен снижением экспрессии АПФ2 в тканях слизистой оболочки носа у пациентов с хроническим риносинуситом при длительной терапии кортикостероидами. Исследования на животных подтвердили снижение экспрессии АПФ2 при эозинофильном и аллергическом воспалении дыхательных путей. В недавних исследованиях сообщается о положительном влиянии применения ингаляционных кортикостероидов на течение COVID-19 и связанной с ним аносмии. Также в литературе встречаются данные об успешном применении системных кортикостероидных препаратов для лечения поствирусной обонятельной дисфункции, но уровень доказательной базы таких исследований в случае COVID-19 в настоящее время довольно низкий [22, 28, 39].

В заявлении Европейской академии аллергологии и клинической иммунологии "Аллергический ринит и его влияние на астму" пациентам с COVID-19 и АР рекомендуется продолжать применение интраназальных кортикостероидов, поскольку отмена этих препаратов может привести к более частым приступам чихания, что означает большее распространение инфекции SARS-CoV-2. Однако при аносмии, вызванной COVID-19, у пациентов с неотягощенным по АР анамнезом, из-за отсутствия достоверных доказательств эффективности не рекомендуются назначать местное лечение интраназальными кортикостероидами [12, 27].

На данный момент обонятельная тренировка (ОТ) - единственная современная научно обоснованная терапия поствирусной потери обоняния. По некоторым сообщениям, у более 90 % пациентов с COVID-19, у которых отмечается аносмия, обоняние восстанавливается в течение первого месяца. Если обоняние не восстановилось, рекомендуют проводить ОТ. При этом тренировки желательно начинать как можно раньше [52].

Для ОТ необходимы пахнущие продукты, например ваниль, кофе, укроп, тимьян, корица, гвоздика, лаванда, кориандр, уксус, мята, тмин и др. Наиболее распространенная методика ОТ выглядит так: сначала необходимо прочитать название продукта, затем понюхать его, чтобы дать сенсорной системе время связать эти 2 части информации. Упражнение следует выполнять ежедневно, используя баночки с этикетками. Доступны различные протоколы ОТ [12].

Влияние масочного режима на симптомы аллергического ринита и аносмию

Основной мерой борьбы с пандемией COVID-19 остается ношение средств индивидуальной защиты органов дыхания, обязательное внутри помещений практически во всех зарубежных странах и желательное при нахождении вне помещений. Чаще всего используют хирургические маски или респираторы FFP/N95, которые состоят из нескольких слоев нетканого материала.

После введения мер борьбы с COVID-19 наблюдается тенденция к снижению случаев АР. Респираторные аллергены, такие как пыльца растений, споры грибов и фекалии клещей домашней пыли имеют размер 10-100, 2-50 и 10-40 мкм соответственно. Хирургические маски фильтруют частицы размером > 3 мкм, а респираторы FFP/N95 - частицы размером до 0,04 мкм. Если аллергены все-таки прошли через маску, маски все равно могут уменьшить симптомы АР из-за изменения влажности и температуры вдыхаемого воздуха [1, 3, 53].

Несмотря на свои характеристики, респираторы FFP/N95 не обеспечивают дополнительное уменьшение симптомов АР по сравнению с хирургическими масками. Это может быть связано с потоком нефильтрованного воздуха, который проникает из-за неплотного прилегания краев респиратора к лицу. Дополнительным фактором может быть то, что респираторы с плотными тканевыми волокнами могут увеличивать дыхательное усилие и отрицательное давление на этапе вдоха, что приводит к увеличению потока нефильтрованного воздуха через негерметичные участки. Поэтому регулярное использование хирургических масок более предпочтительно для предотвращения проникновения аллергенов на слизистую полости носа [1, 3].

Постоянное ношение масок имеет ряд недостатков. Сообщалось, что у людей, которые постоянно носили маски или респираторы FFP/N95, наблюдались такие симптомы, как ринит, чихание, зуд, заложенность носа и/или водянистые выделения из носа. Эти симптомы очень схожи с симптомами АР. Эндоскопическое исследование показало у таких пациентов отек слизистой оболочки полости носа, который значительно уменьшился через 3-5 дней после прекращения регулярного использования масок. У тех, кто использовал респираторы FFP/N95, в смывах из полости носа обнаружены волокна полипропилена. В назальном секрете не обнаружено IgE, что свидетельствует о неаллергенной природе симптомов [14, 53].

В дополнение к этому защитные маски для лица содержат формальдегид, хлоргексидин, ацетофенона азин, полиуретан, что в свою очередь может вызывать аллергический дерматит, розацеа, себорейный дерматит, а иногда и витилиго [54, 55].

Соблюдение правил ношения хирургических масок может немного снизить вышеуказанные недостатки.

Заключение

Аносмия может являться симптомом как COVID-19, так и АР. При заболевании, вызванном вирусом SARS-CоV-2, аносмия может служить сигнальным симптомом и предупреждением для принятия мер по предотвращению передачи болезни. Более того, в условиях эпидемии COVID-19 аносмию можно рассматривать как клинический критерий диагностики COVID-19, когда лабораторные тесты недоступны [56].

Для постановки точного диагноза АР необходимо учитывать не только клинический анамнез, но и результаты лабораторных анализов на IgE-антитела, кожных аллергических проб, результатов микроскопии мазка отделяемого полости носа и провокационного теста. А для постановки точного диагноза COVID-19 врачи должны опираться на результаты качественного определения РНК SARS-CoV-2 методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени [7, 8].

В совокупности результаты различных исследований указывают на то, что АР не может быть отягчающим фактором по отношению к COVID-19, а сопутствующий АР не влияет на уменьшение обоняния у пациентов с COVID-19 [28, 29, 56].

Пациентам с АР рекомендуется использовать антигистаминные препараты и интраназальные кортикостероиды для купирования симптомов. Контроль симптомов АР, таких как чихание и ринорея, может способствовать предотвращению распространения инфекции SARS-CoV-2 [7].

Основываясь на вышеизложенных сообщениях, можно предположить, что местное и пероральное применение кортикостероидных препаратов будет эффективным при лечении обонятельной дисфункции при COVID-19. Кроме того, рекомендуется регулярно проводить ОТ, что позволит значительно уменьшить время восстановления обоняния у пациентов с COVID-19 [19, 52].

Использование хирургических масок и респираторов FFP/N95 во время нынешней пандемии направлено на минимизацию воздействия аллергенов и вируса SARS-CoV-2 на дыхательную систему. Обратной стороной является то, что у тех, кто вынужден постоянно носить маску, может развиться отек слизистой полости носа и симптомы, схожие с АР. Ко всему прочему постоянное ношение маски усугубляет и/или искажает клиническую картину у людей с симптомами АР, что может затруднить диагностику [1, 14, 53].

Таким образом, лица, вынужденные длительное время использовать маски, особенно медицинские работники, должны знать о возможных опасностях, связанных с применением масок для защиты от вируса SARS-CoV-2, а также принимать соответствующие меры для минимизации негативных последствий.

Литература

1. Dror A.A., Eisenbach N., Marshak T., Layous E., Zigron A., Shivatzki S., Morozov N.G., Taiber S., Alon E.E., Ronen O., Zusman E., Srouji S., Sela E. Reduction of allergic rhinitis symptoms with face mask usage during the COVID-19 pandemic. J. Allergy Clin. Immunol. Pract. 2020; 8 (10): 3590-3. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jaip.2020.08.035

2. Ferreli F., Gaino F., Russo E., Di Bari M., Pirola F., Costantino A., Malvezzi L., De Virgilio A., Colombo G., Paoletti G., Morenghi E., Canonica G.W., Spriano G., Heffler E., Mercante G. Clinical presentation at the onset of COVID-19 and allergic rhinoconjunctivitis. J. Allergy Clin. Immunol. Pract. 2020; 8 (10): 3587-9. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jaip.2020.08.009

3. Dayal A.K., Sinha V. Trend of allergic rhinitis post COVID-19 pandemic: a retrospective observational study. Indian J. Otolaryngol. Head Neck Surg. 2022; 74: 50-2. DOI: https://doi.org/10.1007/s12070-020-02223-y

4. Mann N.M., Lafreniere D. Anosmia and nasal sinus disease. Otolaryngol. Clin. North Am. 2004; 37 (2): 289-300. DOI: https://doi.org/10.1016/S0030-6665(03)00157-9

5. Kakodkar P., Kaka N., Baig M.N. A comprehensive literature review on the clinical presentation, and management of the pandemic coronavirus disease 2019 (COVID-19). Cureus. 2020; 12 (4): e7560. DOI: https://doi.org/10.7759/cureus.7560

6. Foster K.J., Jauregui E., Tajudeen B., Bishehsari F., Mahdavinia M. Smell loss is a prognostic factor for lower severity of coronavirus disease 2019. Ann. Allergy Asthma Immunol. 2020; 125 (4): 481-3. DOI: https://doi.org/10.1016/j.anai.2020.07.023

7. Suzaki I., Kobayashi H. Coronavirus disease 2019 and nasal conditions: a review of current evidence. In Vivo. 2021; 35 (3): 1409-17. DOI: https://doi.org/10.21873/invivo.12393

8. Scadding G.K., Hellings P.W., Bachert C., Bjermer L., Diamant Z., Gevaert P., Kjeldsen A., Kleine-Tebbe J., Klimek L., Muraro A., Roberts G., Steinsvik A., Wagenmann M., Wahn U. Allergic respiratory disease care in the COVID-19 era: A EUFOREA statement. World Allergy Organ. J. 2020; 13 (5): 100124. DOI: https://doi.org/10.1016/j.waojou. 2020.100124

9. Hopkins C., Surda P., Whitehead E., Kumar B.N. Early recovery following new onset anosmia during the COVID-19 pandemic an observational cohort study. J. Otolaryngol. Head Neck Surg. 2020; 49 (1): 26. DOI: https://doi.org/10.1186/s40463-020-00423-8

10. Чурюкина Э.В., Уханова О.П. Современные лечебно-диагностические инструменты оценки назальной функции и нарушений обоняния у пациентов с аллергическим ринитом. Алгоритм комплексной терапии. РМЖ. 2020; 28 (12): 56-60.

11. Han A.Y., Mukdad L., Long J.L., Lopez I.A. Anosmia in COVID-19: mechanisms and significance. Chem. Senses. 2020; 45: 423-8. DOI: https://doi.org/10.1093/chemse/bjaa040

12. Radulesco T., Verillaud B., Béquignon E., Papon J.F., Jankowski R., Le Taillandier De Gabory L., Dessi P., Coste A., Serrano E., Vergez S., Simon F., Couloigner V., Rumeau C., Michel J.; French Association of Rhinology (AFR), French Society of Otorhinolaryngology, Head and Neck Surgery (SFORL). COVID-19 and rhinology, from the consultation room to the operating theatre. Eur. Ann. Otorhinolaryngol. Head Neck Dis. 2020; 137 (4): 309-14. DOI: https://doi.org/10.1016/j.anorl. 2020.04.013

13. Primov-Fever A., Amir O., Roziner I., Maoz-Segal R., Alon E.E., Yakirevitch A. How face masks influence the sinonasal quality of life during the COVID-19 pandemic. Eur. Arch. Otorhinolaryngol. 2021; 278 (12): 4805-11. DOI: https://doi.org/10.1007/s00405-021-06752-2

14. Hellings P.W., Klimek L., Cingi C., Agache I., Akdis C., Bachert C., Bousquet J., Demoly P., Gevaert P., Hox V., Hupin C., Kalogjera L., Manole F., Mösges R., Mullol J., Muluk N.B., Muraro A., Papadopoulos N., Pawankar R., Rondon C., Rundenko M., Seys S.F., Toskala E., Van Gerven L., Zhang L., Zhang N., Fokkens W.J. Non-allergic rhinitis: position paper of the European Academy of Allergy and Clinical Immunology. Allergy. 2017; 72 (11): 1657-65. DOI: https://doi.org/10.1111/all.13200

15. van Riel D., Verdijk R., Kuiken T. The olfactory nerve: a shortcut for influenza and other viral diseases into the central nervous system. J. Pathol. 2015; 235 (2): 277-87. DOI: https://doi.org/10.1002/path.4461

16. Attems J., Walker L., Jellinger K.A. Olfaction and aging: a minireview. Gerontology. 2015; 61 (6): 485-90. DOI: https://doi.org/10.1159/000381619

17. Leung C.T., Coulombe P.A., Reed R.R. Contribution of olfactory neural stem cells to tissue maintenance and regeneration. Nat. Neurosci. 2007; 10 (6): 720-6. DOI: https://doi.org/10.1038/nn1882

18. Свистушкин В.М., Никифорова Г.Н., Артамонова П.С., Шевчик Е.А. Современные возможности патогенетической терапии больных аллергическим ринитом. Медицинский совет. 2020; 6: 101-6. DOI: https://doi.org/10.21518/2079-701X-2020-6-101-106

19. Абдуллина А.Д., Султанов Р.А. Современные принципы терапии аллергических ринитов. В кн.: Инновационные технологии в науке и образовании : сборник статей V Международной научно-

практической конференции. Пенза, 2017: 224-6.

борник статей V Международной научно-практической конференции. Пенза, 2017: 224-6.

20. Кузьменок А.А. Оценка качества жизни студентов с аллергическим ринитом, эпидемиологических и клинических особенностей заболевания. Смоленский медицинский альманах. 2020; 1: 174-8.

21. Смирнова О.В., Елманова Н.Г Характеристика клеточного иммунитета у пациентов с механической желтухой, вызванной желчнокаменной болезнью. Иммунология. 2021; 42 (6): 655-61. DOI: https://doi.org/10.33029/0206-4952-2021-42-6-655-661

22. Miwa T., Ikeda K., Ishibashi T., Kobayashi M., Kondo K., Matsuwaki Y., Ogawa T., Shiga H., Suzuki M., Tsuzuki K., Furuta A., Motoo Y., Fujieda S., Kurono Y. Clinical practice guidelines for the management of olfactory dysfunction - secondary publication. Auris Nasus Larynx. 2019; 46 (5): 653-62. DOI: https://doi.org/10.1016/j.anl.2019.04.002

23. Crisafulli U., Xavier A.M., Dos Santos F.B., Cambiaghi T.D., Chang S.Y., Porcionatto M., Castilho B.A., Malnic B., Glezer I. Topical dexamethasone administration impairs protein synthesis and neuronal regeneration in the olfactory epithelium. Front. Mol. Neurosci. 2018; 11: 50. DOI: https://doi.org/10.3389/fnmol.2018.00050

24. Jain N., Varman R., Tarbox J.A., Nguyen T. Biomolecular endotype factors involved in COVID-19 airway infectivity: a systematic review. Auris Nasus Larynx. 2021; 48 (1): 32-40. DOI: https://doi.org/10.1016/j.anl.2020.11.006

25. Ганковская Л.В., Зинина Е.В., Ганковский В.А., Семушкин А.Р. Изменение экспрессии Toll-подобных рецепторов, цитокинов и хемокинов в клетках слизистой оболочки ротоглотки у детей при COVID-19. Иммунология. 2021; 42 (3): 222-31. DOI: https://doi.org/10.33029/0206-4952-2021-42-3-222-231

26. Masters P.S. The molecular biology of coronaviruses. Adv. Virus Res. 2006; 66: 193-292. DOI: https://doi.org/10.1016/S0065-3527(06)66005-3

27. Yao Y., Wang H., Liu Z. Expression of ACE2 in airways: implication for COVID-19 risk and disease management in patients with chronic inflammatory respiratory diseases. Clin. Exp. Allergy. 2020; 50 (12): 1313-24. DOI: https://doi.org/10.1111/cea.13746

28. Chhapola Shukla S. ACE2 expression in allergic airway disease may decrease the risk and severity of COVID-19. Eur. Arch. Otorhinolaryngol. 2021; 278 (7): 2637-40. DOI: https://doi.org/10.1007/s00405-020-06408-7

29. Ravindra K., Goyal A., Mor S. Does airborne pollen influence COVID-19 outbreak? Sustain Cities Soc. 2021; 70: 102887. DOI: https://doi.org/10.1016/j.scs.2021.102887

30. Eggers M. Infectious disease management and control with povidone iodine. Infect. Dis. Ther. 2019; 8 (4): 581-93. DOI: https://doi.org/10.1007/s40121-019-00260-x

31. Huang C., Wang Y., Li X., Ren L., Zhao J., Hu Y., Zhang L., Fan G., Xu J., Gu X., Cheng Z., Yu T., Xia J., Wei Y., Wu W., Xie X., Yin W., Li H., Liu M., Xiao Y., Gao H., Guo L., Xie J., Wang G., Jiang R., Gao Z., Jin Q., Wang J., Cao B. Clinical features of patients infected with 2019 novel coronavirus in Wuhan, China. Lancet. 2020; 395 (10 223): 497-506. DOI: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(20)30183-5

32. Qin R., He L., Yang Z., Jia N., Chen R., Xie J., Fu W., Chen H., Lin X., Huang R., Luo T., Liu Y., Yao S., Jiang M., Li J. Identification of parameters representative of immune dysfunction in patients with severe and fatal COVID-19 infection: a systematic review and meta-analysis. Clin. Rev. Allergy Immunol. 2022; Jan 18: 1-33. DOI: https://doi.org/10.1007/s12016-021-08908-8

33.Shahgolzari M., Yavari A., Arjeini Y., Miri S.M., Darabi A., Mozaffari Nejad A.S., Keshavarz M. Immunopathology and Immunopathogenesis of COVID-19, what we know and what we should learn. Gene Rep. 2021; 25: 101417. DOI: https://doi.org/10.1016/j.genrep.2021.101417

34.Mahmoodpoor A., Sanaie S., Roudbari F., Sabzevari T., Sohrabifar N., Kazeminasab S. Understanding the role of telomere attrition and epigenetic signatures in COVID-19 severity. Gene. 2022; 811: 146069. DOI: https://doi.org/10.1016/j.gene.2021.146069

35. Акимкин В.Г., Тутельян А.В., Шулакова Н.И., Воронин Е.М. Пандемия COVID-19: новый виток нарастания антибиотикорезистентности. Инфекционные болезни. 2021; 19 (3): 133-8. DOI: https://doi.org/10.20953/1729-9225-2021-3-133-138

36. Chen N., Zhou M., Dong X., Qu J., Gong F., Han Y., Qiu Y., Wang J., Liu Y., Wei Y., Xia J., Yu T., Zhang X., Zhang L. Epidemiological and clinical characteristics of 99 cases of 2019 novel coronavirus pneumonia in Wuhan, China: a descriptive study. Lancet. 2020; 395 (10 223): 507-13. DOI: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(20)30211-7

37. Lechien J.R., Chiesa-Estomba C.M., De Siati D.R., Horoi M., Le Bon S.D., Rodriguez A., Dequanter D., Blecic S., El Afia F., Distinguin L., Chekkoury-Idrissi Y., Hans S., Delgado I.L., Calvo-Henriquez C., Lavigne P., Falanga C., Barillari M.R., Cammaroto G., Khalife M., Leich P., Souchay C., Rossi C., Journe F., Hsieh J., Edjlali M., Carlier R., Ris L., Lovato A., De Filippis C., Coppee F., Fakhry N., Ayad T., Saussez S. Olfactory and gustatory dysfunctions as a clinical presentation of mild-to-moderate forms of the coronavirus disease (COVID-19): a multicenter European study. Eur. Arch. Otorhinolaryngol. 2020; 277 (8): 2251-61. DOI: https://doi.org/10.1007/s00405-020-05965-1

38. Barillari M.R., Bastiani L., Lechien J.R., Mannelli G., Molteni G., Cantarella G., Coppola N., Costa G., Trecca E.M.C., Grillo C., La Mantia I., Chiesa-Estomba C.M., Vicini C., Saussez S., Nacci A., Cammaroto G. A structural equation model to examine the clinical features of mild-to-moderate COVID-19: a multicenter Italian study. J. Med. Virol. 2021; 93 (2): 983-94. DOI: https://doi.org/10.1002/jmv.26354

39. İşlek A., Balcı M.K. Evaluation of effects of chronic nasal steroid use on rhinological symptoms of COVID-19 with SNOT-22 questionnaire. Pharmacol. Rep. 2021; 73 (3): 781-5. DOI: https://doi.org/10.1007/s43440-021-00235-1

40. Doty R.L. The olfactory vector hypothesis of neurodegenerative disease: is it viable? Ann. Neurol 2008; 63 (1): 7-15. DOI: https://doi.org/10.1002/ana.21327

41. Hoffmann M., Kleine-Weber H., Schroeder S., Krüger N., Herrler T., Erichsen S., Schiergens T.S., Herrler G., Wu N.H., Nitsche A., Müller M.A., Drosten C., Pöhlmann S. SARS-CoV-2 cell entry depends on ACE2 and TMPRSS2 and is blocked by a clinically proven protease inhibitor. Cell. 2020; 181 (2): 271-80.e8. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cell.2020.02.052

42. Li Y.C., Bai W.Z., Hashikawa T. The neuroinvasive potential of SARSCoV2 may play a role in the respiratory failure of COVID-19 patients. J. Med. Virol. 2020; 92: 552-5. DOI: https://doi.org/10.1002/jmv.25728

43. Moein S.T., Hashemian S.M., Mansourafshar B., Khorram-Tousi A., Tabarsi P., Doty R.L. Smell dysfunction: a biomarker for COVID-19. Int. Forum Allergy Rhinol. 2020; 10 (8): 944-50. DOI: https://doi.org/10.1002/alr.22587

44. Booth T.F., Kournikakis B., Bastien N., Ho J., Kobasa D., Stadnyk L., Li Y., Spence M., Paton S., Henry B., Mederski B., White D., Low D.E., McGeer A., Simor A., Vearncombe M., Downey J., Jamieson F.B., Tang P., Plummer F. Detection of airborne severe acute respiratory syndrome (SARS) coronavirus and environmental contamination in SARS outbreak units. J. Infect. Dis. 2005; 191 (9): 1472-7. DOI: https://doi.org/10.1086/429634

45. Meister T.L., Brüggemann Y., Todt D., Conzelmann C., Müller J.A., Groß R., Münch J., Krawczyk A., Steinmann J., Steinmann J., Pfaender S., Steinmann E. Virucidal efficacy of different oral rinses against Severe Acute Respiratory Syndrome Coronavirus 2. J. Infect. Dis. 2020; 222 (8): 1289-92. DOI: https://doi.org/10.1093/infdis/jiaa471

46. Kariwa H., Fujii N., Takashima I. Inactivation of SARS coronavirus by means of povidone-iodine, physical conditions, and chemical reagents. Dermatology. 2006; 212 (suppl 1): 119-23. DOI: https://doi.org/10.1159/000089211

47. Kirk-Bayley J., Challacombe S., Sunkaraneni S., Combes J. The use of povidone iodine nasal spray and mouthwash during the current COVID-19 pandemic may protect healthcare workers and reduce cross infection. SSRN Electronic Journal. 2020. DOI: https://doi.org/10.2139/ssrn.3563092

48. Kawana R., Kitamura T., Nakagomi O., Matsumoto I., Arita M., Yoshihara N., Yanagi K., Yamada A., Morita O., Yoshida Y., Furuya Y., Chiba S. Inactivation of human viruses by povidone-iodine in comparison with other antiseptics. Dermatology. 1997; 195 (suppl 2): 29-35. DOI: https://doi.org/10.1159/000246027

49. Dexter F., Parra M.C., Brown J.R., Loftus R.W. Perioperative COVID-19 defense: an evidence-based approach for optimization of infection control and operating room management. Anesth. Analg. 2020; 131 (1): 37-42. DOI: https://doi.org/10.1213/ANE.0000000000004829

50. Frank S., Capriotti J., Brown S.M., Tessema B. Povidone-iodine use in sinonasal and oral cavities: a review of safety in the COVID-19 era. Ear Nose Throat J. 2020; 99: 586-93. DOI: https://doi.org/10.1177/0145561320932318

51. Abdel Meguid A.M., Abdel Motaleb A.A., Abdel Sadek A.M.I. Cryotherapy vs trichloroacetic acid 90% in treatment of common warts. J. Cosmet. Dermatol. 2019; 18: 608-13. DOI: https://doi.org/10.1111/jocd.12805

52.Mullol J., Alobid I., Mariño-Sánchez F., Izquierdo-Domínguez A., Marin C., Klimek L., Wang D.Y., Liu Z. The loss of smell and taste in the COVID-19 outbreak: a tale of many countries. Curr. Allergy Asthma Rep. 2020; 20 (10): 61. DOI: https://doi.org/10.1007/s11882-020- 00961-1

53.Primov-Fever A., Amir O., Roziner I., Maoz-Segal R., Alon E.E., Yakirevitch A. How face masks influence the sinonasal quality of life during the COVID-19 pandemic. Eur. Arch. Otorhinolaryngol. 2021: 278: 4805-11. DOI: https://doi.org/10.1007/s00405-021-06752-2

54.Xie Z., Yang Y.X., Zhang H. Mask-induced contact dermatitis in handling COVID-19 outbreak. Contact Dermatitis. 2020; 83 (2): 166-67. DOI: https://doi.org/10.1111/cod.13599

55.Sinha S., Savitha B., Sardana K. "Mask vitiligo" secondary to frictional dermatitis from surgical masks. Contact Dermatitis. 2021; 85 (1): 121-3. DOI: https://doi.org/10.1111/cod.13813

56.Joffily L., Ungierowicz A., David A.G., Melo B., Brito C.L.T., Mello L., Santos P.S.C.D., Pezato R. The close relationship between sudden loss of smell and COVID-19. Braz. J. Otorhinolaryngol. 2020; 86 (5): 632-8. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bjorl.2020.05.002

Главный редактор
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Хаитов Муса Рахимович

Член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, директор ФГБУ «ГНЦ Институт иммунологии» ФМБА России

Редакционная коллегия журнала «Иммунология» и ФГБУ «ГНЦ Институт иммунологии» ФМБА России с прискорбием сообщают, что 11.03.2022 г. скончался Президент журнала «Иммунология», научный руководитель Института академик РАН Хаитов Рахим Мусаевич
Оргздрав-2022. Эффективное управление в здравоохранении
РОСМЕДОБР 2021
Вскрытие
Медицина сегодня
XXXV Международный конгресс с курсом эндоскопии "Новые технологии в диагностике и лечении гинекологических заболеваний"

XXXV Международный конгресс с курсом эндоскопии "Новые технологии в диагностике и лечении гинекологических заболеваний" С 7 по 10 июня 2022 года в онлайн-формате пройдет XXXV Международный конгресс с курсом эндоскопии "Новые технологии в диагностике и лечении...

V Терапевтический форум "Мультидисциплинарный больной" и V Всероссийскую конференцию молодых терапевтов с 26 по 27 мая!

Уважаемые коллеги, запланируйте свою поездку в Санкт-Петербург на V Терапевтический форум "Мультидисциплинарный больной" и V Всероссийскую конференцию молодых терапевтов с 26 по 27 мая! Обращаем ваше внимание, что мероприятие пройдет в очном формате. Регистрация доступна на...

Школа РОАГ - Уфа, 26-27 мая 2022

Школа РОАГ - Уфа, 26-27 мая 2022 Приглашаем акушеров-гинекологов и неонатологов Поволжского федерального округа принять участие в Школе РОАГ "Перинатальная медицина с курсом неонатологии". Впервые после двухлетнего пандемического перерыва мероприятие пройдет в очном формате....


Журналы «ГЭОТАР-Медиа»